"День последний, день первый"

После успеха фильма "Чужие дети" появились новые предложения. Я остановился на сценарии Леонида Аграновича, написанном специально для Серго Закариадзе, – он должен был играть старого почтальона. (Правда, чуть позже мне предложили снять в качестве оператора фильм по повести Эммануила Казакевича "При свете дня" в постановке Георгия Товстоногова, но так как я уже работал на другой картине, от этого лестного предложения, к сожалению, пришлось отказаться).

Рабочий момент съемки. Слева С. Долидзе, справа Л. Пааташвили

Действие фильма "День последний, день первый" происходит в Тбилиси в течение одного дня. Здесь я столкнулся с совершенно иной драматургией, и опыт, приобретенный при съемках "Чужих детей", не мог быть использован. Движение, как естественное свойство природы кино, стало основой фильма и требовало свободной, раскрепощенной камеры. Я заметил, что Сико Долидзе, режиссер старшего поколения, проявлял интерес к новым веяниям в кинематографе, исходившим от нас – молодых кинематографистов. Постепенно созрела идея снять картину с элементами документальной стилистики. Хотелось уйти от условности и искусственности, сделать изображение более естественным, точнее передать атмосферу происходящего действия.

Я все еще находился под впечатлением первых шагов самостоятельной работы. Стремление вырваться из плена академических "правильностей" и ограничений не всегда приводило к удачным находкам, бывали и ошибки. Когда ты не подготовлен к свободе, порой теряешь самоконтроль и главное направление, увлекаешься второстепенными проблемами.

В это время продолжалось триумфальное шествие по миру фильма Михаила Калатозова "Летят журавли", снятого Сергеем Урусевским. Находки Урусевского, его уникальное кинематографическое видение, умение передать ощущение "фактуры" пространства, динамизм освещения, остроту композиции, смелое применение короткофокусной оптики – все это поражало, было каким-то озарением. Для молодых операторов того времени работа Урусевского не могла не стать предметом подражания. Драматургия нашего фильма требовала активного действия камеры и освещения, под влиянием виртуозных панорам Урусевского я тоже решил, грешным делом, кое-что придумать.

Чтобы создать ощущение зрелищности всегда хочется использовать усложненное движение камеры, необычные ракурсы и световые эффекты. Очень сложно удержаться от соблазна применять все это вместе. Лишь с годами приобретаешь умение ограничивать себя.

Один из дворов города Тбилиси, где проводились съемки фильма

Исполнители главных ролей фильма: Бела Мирианашвили и Серго Закариадзе Герои фильма "День последний, день первый" (два почтальона: старик и девушка) в течение дня заходят в разные квартиры, сталкиваются с судьбами множества семей, вовлекаются в события, происходящие с этими людьми. Элементы повседневности усиливали эффект документальности. Город, события, люди и интерьеры послужили фоном, принципиально отличающимся от городской натуры предыдущего фильма. Здесь нам были нужны центральные живописные улицы, от которых мы решительно отказались в фильме "Чужие дети". На этот раз хотелось не злоупотреблять контрастами и создать изображение в светлой тональности.

Было понятно, что за активными движениями героев с помощью крана-стрелки, сделанного для фильма "Чужие дети", не угнаться, и мне пришла идея сконструировать лифт-кран высотой 13,5 метров, состоящий из отдельных секций. Эта система могла располагаться как внутри лестничных клеток, так и на любом открытом пространстве. На площадке этого лифта мог разместиться только один оператор с ручной камерой, он имел возможность следовать за актерами. До меня кран схожей конструкции применил Сергей Урусевский в фильме "Летят журавли" для съемки знаменитого пробега Вероники по лестнице разбомбленного дома.

Кадр из фильма

В картине широко использовалась ручная камера "Конвас-автомат" (12) с короткофокусными объективами (18 и 25 мм), которыми я прежде не пользовался. Это давало возможность свободнее снимать с движения, и возникала уже не статичная, замкнутая (как это было в "Чужих детях"), а более динамическая киноперспектива с транформацией пропорций и масштабов.

Приведу пример съемки панорамы с рук. Один пробег героев был снят непрерывным большим планом. Ручная камера "встречает" парня и девушку, бегущих на нее по нижней станции фуникулера. Потом они преодолевают сложный путь по пандусу вверх до вагончика подвесной дороги и входят в него. Камера продолжает сопровождать их до конца кадра. Вагончик отъезжает, набирая высоту, камера снимает удаляющуюся панораму города с героями на переднем плане. В кабине вагона был установлен небольшой движок, от него питались два "бэбика" (13) для портретного освещения актеров.

Съемка с рук выручала при работе в тесных интерьерах и особенно на лестничных клетках самых разных конфигураций. Такая свободная съемка дала нам возможность создать в фильме непрерывное действие, сделать его естественным и органичным для восприятия. Лестницы в картине имели свой особый образный смысл – они были душой не только каждого дома, но и самого города.

Декорацию "Мастерская художника" построили на натуре – на фоне возвышенной части старого города. Она была удобно спланирована для съемки и оборудована верхними лесами (14). Сцена встречи героев фильма с художником отличалась пластичностью портретных образов и максимальным использованием натурного фона, который помог создать ощущение достоверности происходящего действия. Тогда я еще не занимался поисками способов передачи на экране реального пространства и воздушной среды. Чтобы добиться этого, потребовались серьезные размышления и практический опыт.

Рабочий момент съемки фильма

Особенно интересно мне было работать с Серго Закариадзе, на котором держался весь фильм. Выразительное лицо, манера говорить, походка – весь его облик помог создать экранный образ героя не только актерскими, но и изобразительными средствами.

Так был прожит еще один отрезок операторской жизни – сделан еще один шаг вперед.